14 октября 1976 г

14 октября 1976 г. “КОМСОМОЛЬСКАЯ ПРАВДА”.Пропасть.

Достижение глубины

СНАРЯЖАЛИ меня всем лагерем. Для спелеологов это было развлечение, для меня — подготовка к геройскому поступку.

В этот момент я еще не испытывал страха. Возбуждение, ожидание неожиданного гасило разумный инстинкт самосохранения. Больше того, появился охотничий азарт. Что там 100, 200 метров? Да здравствуют дилетанты! Они тысячи раз открывают то, что давно открыли профессионалы. Они открывают и трубят миру — я открыл, я почувствовал, я поведаю вам, как это было тогда. Я ваш посол, уполномоченный от всех дилетантов, которые не признаются публично в своем любительстве, которые рядятся в резиновые сапоги и ватники профессионализма. И убеждены, что могли бы не хуже. Как мне и вам кажется.

Мы, дилетанты, можем пережить и представить, как было и как должно быть там на самом деле, но мы не можем "малости" — достичь глубины. И счастье профессионалов, если они и их дело не зависят от вкусов наших, от наших решений, основанных на чувстве собственного достоинства, а не на знаниях и опыте. Потому что, надев комбинезон и каску, мы еще не становимся спелеологами, мы остаемся дилетантами. Хорошо, если хоть сознаем это...

Поверх тренировочного костюма на меня напялили толстый водолазный свитер и рейтузы. Потом гидрокостюм. И все это упаковали видавшим виды комбинезоном. На голову нахлобучили каску с рефлектором на лбу и стали обвязывать страховочными ремнями.

И в этот момент я еще не испытывал страха. Он пришел через несколько секунд, когда, протиснувшись между камнями и соскользнув вниз метра на два, я остановился на уступе, покрытом мокрой глиной. Только что над голо-ой было небо и звезды на нем. Теперь скользкие своды кромешная тьма. - За уступом, где мы стояли, начинался колодец, ни дна, стен которого видно не былло. Появилось малоприятное ощущение, что за спиной вообще НИЧЕГО нет. Совершенно ничего. И тут стало страшно.

— Держи веревку здесь и здесь. Потравливай ее через кольцо. Толкайся ногами от стен. Не бойся. Здесь не глубокий колодец — метров двадцать. Мы страхуем. Пошел... Я “пошел”, неуклюже отталкиваясь от стен ногами и зависая в черной пустоте, время от времени ударяясь о уступы.

— Подождем здесь. Потом мы поднимемся, а ты останешься цеплять мешки, чтоб мы их вытаскивали. Отдыхай.

Изо рта валил пар. Через несколько минут воздух вокруг нас помутнел: в холоде и стопроцентной влажности туман не рассеивался. Свечи горели ровно. Правый резиновый сапог потек, и теперь грязная холодная вода чавкала под стопой. Холод постепенно пробирался под водолазный свитер.

— Сколько штурмовая группа прожила под землей?

— Пять суток.

Пять суток... А до того, как шестерка скрылась в Килси, десятки часов провели в пещере другие члены экспедиции, подготавливая рекордный спуск.

И первый день группа Павла Петрова прошла вниз на 200 метров, навешивая веревки по которым опускаются и поднимаются спелеологи, затем шесть человек под руководством Александра Шевчука протащили телефонный кабель и “наладили” веревки до глубины 400 метров. Там, на площадке, защищенной от воды, установили первый лагерь “Недра-1”, палатка 2x2 метра из легкой, пропускающей воздух (чтобы на стенах не оседали капельки — конденсат) ткани, надувные матрасы, спальники, топливо, продовольствие, кухонная утварь.

Следующий лагерь, на отметке 800 метров, устанавливала десятка спелеологов во главе с красноярцем Валерием Бобриным. На это ушло 3 дня. Группа заброски симферопольца Сергея Белинского доставила н отметке “600” сотни метров веревок, необходимых для достижения дна...

Штурмовая шестерка Пантюхина готовилась к спуску, когда Бобрин, поднявшись на поверхность, сказал: “У меня такое впечатление, что у Килси нет дна!”

Это жутковатое сообщение вызвало бурю восторга.

ПЕРВЫМ дно пещеры увидел Шура Шевчук. В свободное от спелеологии время (11 месяцев в году) он работает монтажником-высотником, красит заводские трубы, перекрытия. Работа нелегкая, и словом не с кем перекинуться. Это для Шуры трагедия.

Круг интересующих его вопросов простирается от “Бермудского треугольника” до площади Тяньаньмынь и от вершины Джомолунгмы до дна самых глубоких пропастей. Но беда Шуры в том, что ни в акватории Саргасова моря, ни на притоках реки Байхэ, ни в других обсуждаемых местах он не бывал, и дно великих пропастей на километровых глубинах до этой экспедиции он представлял себе приблизительно. Но был уверен, что пробел в области пещер в ближайшие дни будет заполнен. Потому что все они — монтажник Шевчук, художник Чурин, экономист Петров, техник Михалевич, слесарь Евдокимов во главе с инженером-геологом Пантюхиным — были в равной степени достойны ступить на дно. Вопрос, кто будет первым, решала сама пещера. Шевчуку повезло.

Спокойный, рассудительный Петров в потекшем гидрокостюме и невозмутимый Михалевич остались в галерее, расположенной ниже рекордной отметки киевлян, страховать Шевчука, спускающегося в очередной колодец. Колодец прервался выступом и раздвоился на две “штанины”. Шевчук сбросил веревку в левую (в левой просто меньше воды лилось на голову) и начал спуск. Внезапно он заметил, что стенки раздвинулись и ушли в темноту, потолка не видно было давно, и дна свет лобного фонаря не достигал.

Он висел в пустоте на глубине свыше километра... Веревка тонкой нитью соединяла его с ребятами.

— Ну? Что там, Шура? — услышал он голос Петрова. Он спустился ниже — метров на десять и увидел под собой ровную серую поверхность.

— Вода,— закричал он наверх.— Озеро. Похоже на сифон. Я посмотрю?

— Аккуратно, Шура.”

Он вошел в ледяную воду, как был в сапогах, комбинезоне и каске, освещая путь тускло горящим фонарем, поплыл к другому берегу. Потом: он подныривал под скалы в поисках хода”

Но не нашел...

Они дошли до дна, установили всесоюзный рекорд и определили, что Килси — четвертая в мире по глубине пещера. Но удовлетворения не было. У ног лежало около полукилометра веревок, готовых для мирового рекорда. В лагере “Недра-З”, не зная об озере, отдыхали их товарищи Геннадий Пантюхин, Сергей Евдокимов, Олег Чурин, готовые штурмовать бездну...

Петров взял телефонную трубку и там, высоко в светлом мире, на поверхности, раздался сигнал.

— Мы вроде дошли до дна, передайте Панте.

Из верхнего лагеря позвонили Пантюхину...

— Да? — сказал он и замолчал.

Потом он признался, что был не готов к этому сообщению, и принял глубину 1082 метра как предательство со стороны пещеры.

Скоро Пантюхин, Чурин и Евдокимов были на дне. Провели съемку. К этому времени Петров, Шевчук н Евдокимов уже вбили в стену крюк и повесили на него вымпел крымской секции спелеологии.

— Кажется, все,— сказал Пантюхин,— кажется, с Килси все! Но где-то рядом должна быть пещера глубже французских. Надо ее найти и достичь дна — в этом суть.

ПЕРВАЯ группа ушла содна раньше. Под ледяным непрерывным водопадом они лезли по веревкам и тащили наверх мешки с неиспользованными веревками. .

Мокрые, холодные, они добрались до лагеря “Недра-2”, переоделись в сухое белье и залезли в трехспальный мешок. У Паши болела спина, у Мирона нога, Шура устал настолько, что молчал.

А Пантюхин с товарищами в это время заканчивали сбор геологических образцов к топосъемку.

Евдокимов и Чурин промеряли озеро — 35 длина, 15 ширина, высота зала — 25— 30 метров. И последний раз глянув на дно, пошли вверх.

Теплый лагерь на отметке “900” — самый глубокий в мире — встретил вторую тройку влажными спальниками.

Шли пятые сутки пребывания штурмовой шестерки под землей, но спелеологи уже давно потеряли, ощущение “дня” и “ночи”.

А потом был подъем!..

Ждали их утром, а поднялись они в час ночи и свет звезд ослепил их.

К утру все пришли в норму. Сидят, греются на солнце Спрашиваю, как они жили под землей. Они отвечают: “Нормально!” — и смеются.

— Есть не хотелось. Больше пили. Старались варить супы.

— Развлекались по-разному: в лагере 900 играли в карты. Курили тихо, прислонясь к стенкам пещеры.

— Когда живешь на глубине чуть не в километр пять суток, начинаются разные “шуточки" типа подводного глубинного опьянения, когда аквалангист выпускает изо рта загубник. В пропасти тоже иногда теряешь голову: Хочется отстегнуть страховку или карабин, на котором висишь. Шахта глубиной в 15 метров (6-этажный ;дом) кажется неглубокой, и хочется прыгать, но мы с этими вещами справились...

Они справились к теперь отдыхали, а в это время остальные ребята заканчивали съемку, промеры верхней части Килси и выброску оборудования ~ работу, в которой и мне нашли место.

Утром следующего дне Пантюхин вышел на линейку и крикнул:

— Лагерь! Кто может, подъем!

Экспедиция закончилась. Вертолет, который спелеологи получили с доброй помощью генерального директора “Самаркандгеологии” В. А. Леменовского и заведующей отделом обкома партии Л. В. Квасовой за пять рейсов свез вниз оборудование. Ребята добрались до Самарканда и, пожав друг другу руки, расстались, чтобы встретиться вновь через 11 свободных от спелеологии месяцев.

И если через год-другой станет известно, что кто-то достиг небывалой глубины, пусть вас не удивит, если в списке “первосходителей” будут знакомые вам участники экспедиции “Кырктау-76”. Потому что все они — и штурмовая шестерка, и те, кто готовил ей путь, одержимы “страстью Колумба” — открывать!

Ю. РОСТ. (Наш спец корр.).

плато Кырктау, Узбекская ССР.

На снимке: спелеологи, достигшие дна пропасти. Слева - Hаправо: А. ШЕВЧУК, М. МИХАЛЕВИЧ, С. ЕВДОКИМОВ, Г. ПАНТЮХИН, П. ПЕТРОВ, О. ЧУРИН