1976

1976.10.08.Машиностроитель.№79-80(3015-3016).

ПО КАМЕННЫМ СТУПЕНЯМ КЫРКТАУ

В НАЧАЛЕ ЭТОГО ГОДА группа спелеологов города получила приглашение принять участие в спелетуристской экспедиции на плато Кырктау, расположенное в полуста километрах от Самарканда и поднятое на 2.5 тысячи метров над уровнем моря. Ехало нас в Среднюю Азию пятеро, в том числе и двое с нашего завода (кроме меня, в экспедиции принял участие и работник КОН Валерий Шмырев). Среди многих задач, которые нужно было нам решить, было и нисхождение в глубочайшую пещеру Советского Союза Килси, открытую и исследованную до глубины 700 метров киевской общественной лабораторией спелеологических исследований, сокращенно КиЛСИ. Исследованием ее киевляне, совместно с коллегами из Томска, занимались и этим летом.

Уже прибыв в Самарканд, мы узнали их результат — более тысячи метров. Нам оставалось только подхватить эстафету, а там, чем черт не шутит, и штурмовать мировой рекорд глубины.

Пока же за плечами груз килограммов под сорок, впереди - узкая тропа, круто рвущаяся по скалам к безоблачному среднеазиатскому небу. На тропе - три десятка парней, да четыре ишака, зафрахтованные нами у местных пастухов за бухту капроновой веревки. Немилосердно жарит солнце, и к вечеру заканчиваем очередной рейс с грузом. Осторожно, боясь задеть сожженную кожу, моемся у родника, что на полпути к плато, смываем пыль дневных Дорог.

ВСЕ НЕОБЫЧНО В ЭТОМ КРАЮ. Сжигающее солнце на голубом небосводе, где за четыре месяца не бывает ни облачка, ни тучки. А на плато ни капли воды, последний источник пересох за несколько дней до нашего прихода. Носим снег с ближайшего снежника, расположенного в полутора километрах от нас.

Целый день работают наши “родники” — куски полиэтиленовой пленки, на которые вываливается принесенный снег. Талая вода становится пригодной для питья только после предварительной фильтрации и обеззараживания пантоцидом и не вызывает особого энтузиазма своим вкусом. Здесь по настоящему узнаешь цену фляге холодной родниковой воды.

Еще один вопрос приходится решать ежедневно: топливо. На плато не растет ни кустика, ни деревца, но пасется табун колхозных лошадей. Они-то и поставляют нам кизяк.— Горит он отменно, распространяя вокруг легкий дым. Впрочем, дыма почти нет. Печь, сооруженная ребятами из обломков известняк , и глины, за полчаса может вскипятить почти сто литров воды израсходовав только два ведра топлива. Не всякая кухня может похвастаться такой печью! К вечеру, -когда край солнечного диска касается зубцов окружающих скал, из наших рюкзаков появляются свитера, шерстяные носки, теплые куртки. По ночам температура резко падает, и однажды утром наш комендант дядя Вася (Василий: Иосифович Васин) демонстрирует всем желающим ледяной, кружок из ведра в три пальца толщиной.

ДНИ БЕГУТ ПО НАКАТАННОИ КОЛЕЕ четкого распорядка работы экспедиции. И уже 20 августа под землю, в Килси уходит первая группа заброски Ее задача, как и у следующих вспомогательных групп — навеска снаряжения, прокладка телефонной связи, заброска . продуктов и снаряжения для подземных лагерей.

Штурм пещеры можно сравнить со стартом многоступенчатой ракеты. Как у ракеты ступени, отдав свою энергию другим, позволяют головной части уйти в далекий космос, так и наши вспомогатели, доставив снаряжение на глубину, определенную планом прохождения пещеры, позволяют штурмовой группе спуститься на максимальную глубину. Отдельная же группа, по своим возможностям физически ограничена глубиной 300—350 метров.

Утро 27 августа. Под землю уходит наша штурмовая шестерка. Костяк группы: Геннадий Пантюхин, Паша Петров, Олег Чурин, Шура Шевчук — симферопольские спелеологи, еще двое — Мирон Михалевич из Львова и я, представитель нашей секции. Несмотря на ранний час, солнце припекает здорово, и пока совершается привычный ритуал одевания (шерстяное белье, гидрокостюм, комбинезон, каска, свет, перчатки), успеваем промокнуть до нитки (на дворе +35°).

Замирает наш строй, у ног лежат транспортировочные мешки с веревками, продуктами и теплыми вещами. Щелкают затворы фотоаппарата, и мы уходим.

Уходим на пять дней. Мы должны пройти по всем ступеням этой гигантской тысячеметровой лестницы, спиралью уходящей в глубины плато. Должны дойти до пределов возможного и вернуться на поверхность, сняв план пещеры, составив ее геологическое описание, произведя микроклиматические наблюдения.

НАШ ПУТЬ ПОД ЗЕМЛЕЙ — это серии из больших и маленьких отвесных колодцев, соединенных между собой узкими ходами. Зачастую стены их покрыты причудливыми натеками всех цветов радуги, и замираешь на миг, пораженный безграничностыо фантазии маленькой волшебницы — капли воды, которая тысячелетиями, буквально “по капле”, создает свои произведения.

Незаметно, но в поту, добираемся до лагеря на глубине 400 метров, преодолев напоследок большой колодец ростом с двадцатиэтажный дом (64 метра). Здесь у нас короткий отдых. Пробуем питательный экстракт из глюкозы и кислоты. После такого завтрака чувствуешь, как тепло разливается по телу, оттесняя липкий холод, который, стоит только остановиться, немедленно забирается под гидрокостюм.

САМОЕ ВЕРНОЕ СРЕДСТ ВО НЕ МЕРЗНУТЬ — РАБОТА. Поэтому, подхватив мешки, продолжаем свой путь в глубь, к девяностометровому колодцу.

Капроновая веревка такой длины под весом человека удлиняется метров на десять, и каждое резкое движение превращает тебя в подобие шарика на резинке, которым забавляются дети. Нам не до забав и спуск завершается без всяких приключений.

На глубине 650 метров у нас обед. Отсюда начинается наша работа — топосъемка. Вступает в действие железный закон спелеологов: всю работу производить по пути вниз, потом может не остаться ни времени, ни сил.

- Топосъемка — работа, требующая внимания, аккуратности и пунктуальности. И все эти непреложные требования выматывают под землей больше, чем переноска тех же транспортных мешков. А как сохранить записи? Кругом вода и глина и нет ничего сухого на тебе самом.

ПОЭТОМУ, ДОБРАВШИСЬ ДО ЛАГЕРЯ на отметке 750 метров, передаем все данные на поверхность. Наши девушки обработают их и утром передадут по телефону результат. Пока готовится ужин, наводим порядок в лагере. После трудного дня, хороший отдых — непременное условие успешного продолжения работы. Мы имели в я своих лагерях и горячую пищу, и тепло, которого так мало под сводами пещер.

Когда замолкают голоса peбят, под неумолчный аккомпанемент текущей воды многое может привидеться. Так уж устроена человеческая психика — однообразие впечатлений она пытается подменить своей фантазией. И поэтому, проснувшись среди ночи, вдруг с удивлением слышишь голоса ребят, которые должны быть на поверхности. Слышишь так четко, что разбираешь не только слова, но и кем что сказано. С усилием прогоняешь наваждение и с интересом начинаешь разбирать в тесном хороводе звуков и шум ручья, и капель, и падение камня, и мирное посапывание соседа по палатке.

28 АВГУСТА просыпаемся с необыкновенным чувством — сегодня мы уйдем на глубину на которой еще никто в стране не был. Быстро собираемся и, разбившись на тройки, с небольшим разрывом уходим вниз. Гена Пантюхин, Олег Чурин и я занимаемся топосъемкой, составлением геологического описания и заодно ищем место для промежуточного лагеря. Петров, Шевчук и Михалевич — навеской снаряжения и прокладкой телефонного кабеля.

Снова серии колодцев и узких ходов, между ними. На глубине 850 метров находим удобную площадку для лагеря. Ровные каменные полки, проточная вода и неожиданная находка: мощная рудная жила, прорезающая толщу известняка. Отбираем образцы и разбиваем лагерь. Ярким красным бутоном засветилась подземная палатка, это Гена освещает ее изнутри, распаковывая спальные мешки и теплое белье. Рядом на скальном уступе шипит синее пламя примуса и движется силуэт Олега — он готовит ужин. Я налаживаю телефонную связь: кабель натянут высоко и приходится делать снижение.

Наконец, в трубке слышны характерные потрескивания, и голос нашего начспаса Виктора Дворянинова сообщает нам потрясающую весть. Только что звонили наши ребята. Они дошли до... дна пещеры. Большое подземное озеро преградило нам путь своим сифоном. Ловлю себя на том, что “Она нас обманула”. Так думаешь о живом существе, вызов которому ты бросил и которое оказалось слабее, чем сулило.

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ мы отсняли оставшуюся часть пещеры и долго стояли у изумрудных вод озера. Такую окраску кристально чистой воде придал сильнейший органический краситель — флюоресцин, запущенный вчера в воду подземного потока. По появлению окраски в источниках на поверхности можно судить о пути, который проделывает вода в поисках выхода.

Начинался самый сложный этап нашей акции: выброска снаряжения. Снятые веревки ложатся в мешки, и количество их растет от колодца к колодцу. В промежуточном лагере их уже двенадцать. Наша тройка проводит здесь вторую ночь (столь глубоких лагерей под землей в Союзе до нас не было). А утром, встретившись с тройкой, отдыхавшей в лагере 740, начинаем транспортировку к отметке 650. Здесь проводим свой четвертый ночлег, разбив лагерь.

Будит нас группа вспомогателей, пришедших нам на смену. Дальше снаряжение понесут они. А нам налегке уходить к солнцу и свету, которые уже основательно нами забыты. Труден путь до тебя, небо, когда идут пятые сутки пребывания под землей и когда кажется, что нет сил подняться и на метр. На 400 метрах отдыхаем, обедаем и на удивление быстро (всего за четыре часа — своеобразный рекорд экспедиции) поднимаемся на поверхность.

Из узкой входной щели Килси я выхожу последним. Вижу черное звездное небо, вдыхаю пьянящий воздух земли и попадаю в объятия вылезших раньше. Вокруг суетятся наши девчонки, им раздаю самые дорогие сувениры — галечки, омытые водой подземного озера. Прорезают темноту вспышки блицев, а мы выбираемся из воронки и, покачиваясь, идем к большой палатке лазарета, где для нас уже приготовлен ужин, чай и (оказывается бывает и такое) сухое белье, ставшее необычайно просторным, мы потеряли в весе по 8—10 кг. До самого рассвета не смолкал дружеский разговор. Напряжение последних дней медленно отпускало нас, пока всех не сморила усталость.

УТРО ВСТРЕТИЛО НАС не обычно ярким небом первого сентября. Лагерь жил своей обычной жизнью, а мы не могли отделаться от чувства какой-то нереальности окружающего. Все казалось бутафорски ярким и не очень настоящим. И четко очерченный треугольник входа в палатку, за которым порыжевшая трава склона, пепельная гряда камней на вершине, нереально голубое небо и передвигающиеся по склону вороные лошади. Как будто во сне — сейчас кто-нибудь разбудит тебя, и опять вокруг будут холодные стены, чернота щелей и колодцев, да лица ребят нашей штурмовой группы. Мы привыкаем к земле.

Предварительная обработка результатов топосъемки показала, что установлен новый рекорд для спуска в естественные карстовые шахты. Отныне он равен 1028 м. Это четвертый в мире результат. Впереди три французских пещеры: Пьер-Сен-Мартен, Бернар, Берже (соответственно 1332 м, 1298 м, 1141 м). На Кырктау множество неисследованных пещер, одна из них “Загадка” начинается на самой вершине горы огромным отвесным колодцем, в который удалось спуститься на глубину 160 метров, достигнув при этом дна. Кто знает, может быть, именно здесь удастся побить наше достижение и установить мировой рекорд.

Ежегодно на плато скапливается в виде снега 30 миллионов кубометров воды. Источники в долине отдают только треть. Куда уходит остальная вода? Надо ли говорить, какое значение имеет для народного хозяйства решение этого вопроса.

Наши находки рудных жил помогут геологам. И еще немало вопросов большого значения могут решить экспедиции вроде нашей.

Дело за спелеологами.

С. ЕВДОКИМОВ. электрик цеха 50.