Сергей КУКЛЕВ. Бой-Булок

# Сергей КУКЛЕВ
Бой-Булок

© 1999

НА ПОДХОДЕ

Лил дождь...Холодные капли с настойчивостью маньяка колотили по обритой голове. Тропа под ногами то вставала на дыбы, то змеилась вокруг валунов. Ноги на размокшей глине скользили, как у заправского полотера в залах дворянского собрания. В сотый раз я подумал, а не сбросить ли с плеч ненавистный рюкзак и вернуться. Вот только куда? После четырех дней пути в составе научно-исследовательской спелеоэкспедиции, возглавляемой одним из известнейших спелеологов России Александром Вишневским, я оказался в горах Средней Азии, на границе Афганистана с Таджикистаном. И кто же назвал Среднюю Азию средней? Никакой усредненности или компромиссов — сплошные крайности. Взять хотя бы этот дождь. Ничего особенного. Просто первый августовский дождь. За 60 лет...

...Когда я увидел впереди мелькающие фонарики и понял, что где-то там, в трехстах метрах, конец пешего перехода, ноги уже отказывались служить. Внезапно упавшая на горы ночь заледенила тело под промокшей майкой. Пришлось бросить рюкзак и на четвереньках ползти до куска полиэтилена на краю громадного каньона, под которым отогревались экспедиционеры. В сполохах молний видно было, как по дну каменного разлома впервые за 60 лет течет река.

Для охраны вещей поставили палатку, в которой остался я и еще трое человек (наша четверка так и не распалась до конца экспедиции: вместе рубили дрова, вместе готовили еду). Остальные глубокой ночью двинулись обратно в Алачапан, чтобы на следующий день доставить в лагерь оставшуюся там поклажу.

...Выйдя из палатки утром, я едва удержался на деревянных ногах — вокруг простирались сразу три горизонта, наклоненных под разными углами. Мозжечок отказывался воспринимать действительность, и первую половину дня наша четверка провела сидя на камнях. Потом понемногу стали перетаскивать рюкзаки к стоянке, где уже 15 лет ставили палатки исследователи пещеры Бой-Булок. После прошедшего селя стоянка была разрушена полностью. Вход в пещеру завален камнями. Смыло даже 10-тонную каменную плиту — экспедиционный «стол» с бывшими на нем солнечными часами. Пока мы грустно оглядывали картину разрушения, за невысоким перевалом раздались гортанные крики погонщиков ишаков. Скоро на склоне закачались в такт шагам рюкзаки.

...Первые несколько дней лагерной жизни были посвящены установке нового стола и палаток. «Стол» — плоский каменюга тонн на 12 — просто «уронили» на дно каньона. Потом набросали правильной формы камней — «стулья». Памятуя неоспоримое убеждение, что в Средней Азии дождей не бывает, часть палаток поставили на старые места.

Между тем, дожди не прекращались. Шли они точно по расписанию — после обеда. Ясным утром вставало солнце и нагревало влажные склоны. Немедленно под нами начинали клубиться облака. Поднимаясь, они собирались вместе, и к обеду над хребтами уже закручивалась спираль грозового фронта. Начинался дождь, перераставший в град, а ночь снова была тихой и спокойной. В один из дождливых дней двое гонцов, посланные проверить, не намечается ли с вершины Чуль-Баира сток воды в наш каньон, сообщили, что сток намечается. И еще какой...

Через полчаса послышался знакомый гул прибывающей электрички. Палатки, стоявшие в каньоне, пришлось совместными усилиями немедленно вырвать оттуда. Пошла вода. Медленно, нехотя тонкий ручеек пробивал себе путь через камни. Через минуту вал воды уже катал пудовые булыжники, а через час всем пришлось забраться на окружающие каньон скалы — чтобы не задело камнями, звонко цокающими по каменным стенам.

Сель шел до вечера. Признаться, мы даже несколько утомились бездейственным созерцанием буйства природы. Кто-то уже дремал у костра, кто-то проверял оборудование для спуска в пещеру, а дежурные деловито приступили к приготовлению обеда-ужина.

Безжалостным потоком с гор были сметены все растения, насекомые и грызуны. Теперь Чуль-Баир вполне оправдывал свое название «Каменная пустыня». И посреди этой пустыни мирно горел костер русской экспедиции. Горел, обогревая тех, кому предстояло на бесконечно долгие дни похоронить себя заживо в вечной тьме Бой-Булока...

Там, где живет смерть

...Постепенно жизнь в лагере, что называется, вошла в колею. В один из вечеров Александр Вишневский собрал всю команду за новым каменным столом и, шурша картами, повел долгий рассказ об истории Бой-Булока. Название пещеры переводится с узбекского как «Богатый источник». Она и в самом деле стала неиссякаемым источником питьевой воды для жителей долинных кишлаков — днем и ночью из-под земли течет тонкий ручеек...

— В 1985-м году совместная экспедиция уральских спелеологов, изучавшая пещеры массива Ходжа Гургурата, отрядила группу из пяти человек на хребет Сурхантау для исследования поверхности, — начал Вишневский свой долгий рассказ. — Жители кишлака Курганча сообщили, что в горах есть пещера, в которую еще в 71 году ушел человек и не вернулся. Идя вдоль ручья, спелеологи обнаружили вход. Спустились туда и обнаружили на дне отвесного тридцатиметрового колодца человеческие кости. В 1987-м году кости вынесли и передали жителям Дюйболо — кишлака, откуда оказался родом первый исследователь Бой-Булока.

Звали его Мустафыкуль Закиров. Желая понять, откуда из-под земли берется вода, Мустафа с допотопной керосиновой лампой много раз спускался в пещеру. Однажды фонарь погас. Мустафа прекрасно знал дорогу, но считая, что идет к выходу, попал в нижние коридоры пещеры, доселе ему неведомые. В темноте ему не было видно, как узкая «шкуродерка» оборвалась колодцем, в который без труда можно поставить на попа пятиэтажный дом. Старая керосиновая лампа до сих пор стоит там, где оставил ее Мустафа в последний раз. А колодец, поглотивший отважного исследователя, назвали его именем...

В октябре 1986-го года была предпринята вторая экспедиция, которая продолжила прохождение вниз до второго колодца. На большее ребят не хватило, потому что оказалось мало времени для подземных работ. Осенью следующего года была организована совместная экспедиция со свердловчанами, которая установила первый базовый лагерь во втором колодце. Лагерь был гамачного типа, потому что места для установки стационарного лагеря не оказалось. Группа сделала дальнейшее прохождение вниз. В августе 88-го была организована еще одна экспедиция с учетом всех недостатков предыдущих. И ее результаты превзошли все ожидания. Было осуществлено прохождение главной галереи и прохождение сифона закрытого типа на глубине ориентировочно -900 метров. Сделана картография пещеры, проведена топосъемка поверхности, позволившая открыть второй предполагаемый вход (т.н. пещера «Верхняя»).

В 1989 году к исследовательской работе присоединились наши итальянские коллеги. Прошли нижнюю ветвь пещеры до последнего третьего сифона и достигли низшей точки пещеры -1158 метров. Было сделано гидронивелирование пещеры, чтобы наиболее точно привязаться к топосъемке. Проведены вертикальные работы в колодце на глубине 600 метров, где была открыта небольшая — 40 метров длиной — «Итальянская галерея». И самое главное, было сделано открытие прохода в новую часть пещеры.

В августе 1990 года к экспедиции присоединились ребята из «British Caverly Search Assoсiation» — «гвардейцы» с большим опытом работы под землей в различных точках нашей планеты. И они работали с нами в старой части пещеры: были пройдены восходящая «Английская галерея», и сделана попытка преодоления третьего сифона на глубине 1158 метров. Самая интересная работа была проведена в новой части пещеры: в верхних этажах новой части достигнута глубина +222 метра.

В 1991 году мы стали работать на этой глубине и вышли на восходящий колодец. В нем была достигнута глубина +257 метров, что является самой верхней точкой пещеры. Две точки — нижняя -1158 метров и верхняя +257 метров — дают при нивеляции 1415 метров, что выводит пещеру в настоящее время на 8 место в мире по глубине. На1991 год это был четвертый мировой результат по глубине. В том же 1991 году было сделано прохождение из 30-метрового колодца в старой части в генезисообразующий коридор, названный нами «Русским тоннелем».

Таким образом, после всех этих экспедиций, перед нынешним штурмом Бой-Булока вставали три задачи: продолжить исследования «Русского тоннеля», продолжить взрывные работы (на глубине +222 галерея перекрыта огромным сталактитом, который необходимо пробивать) и попытаться пройти верхний и нижние сифоны в обвальном зале новой части Бой-Булока.

Немного о морфологии Бой-Булока, — продолжил Вишневский. — Пещера заложена в верхних и средних юрских известняках, в моноклинальной плите известняка — это сохранившееся крыло антиклинали. Мощность известняков, по нашим наблюдениям, от 200 до 350 метров. Бой-Булок расположена на высоте 2700 метров над уровнем моря. Край плиты — на высоте 3800 метров. Развитие пещеры вверх дает нам интересную перспективу увеличения пещеры до солидной глубины. Самое интересное наблюдение экспедиции подтвердило наши предположения, что все воды, текущие в разных направлениях в Бой-Булоке, имеют, видимо, конденсационное происхождение, так как паводок, который мы наблюдали, в нижние горизонты пещеры не попал. Вся вода по бронированному среднеазиатскому карсту стекает и размывает каньоны, но не формирует пещеру.

Вода современных ледников также не участвует в формировании облика пещеры. Для доказательства этой теории вся вода в Бой-Булоке была покрашена флюоресцином во время работы одной из экспедиций. В результате была установлена связь пещеры с источником Холтан Чашма, являющимся дреной для южной части массива Сурхантау.

Когда была проведена теодолитная топосъемка поверхности, нам стало понятно, что на нижних этажах пещеры, в сифонах работать бесполезно. Потому что разница между глубиной, на которой расположен источник, и глубиной последнего сифона в Бой-Булоке — всего 130 метров при расстоянии между ними 7 километров. То есть все это пространство — практически заполненный водой коридор...

Почему после 11 экспедиций мы имеем не очень много результатов? Если посмотреть на разрезы глубочайших пещер мира, мы увидим каскады колодцев, изредка прерываемых меандрами. Бой-Булок — это сплошной меандр, прерываемый колодцами. Чтобы достичь конечной точки пещеры, нужно преодолеть всего два колодца — 30 метров и 20 метров. Плюс постоянная обводненность. Хотя паводок и не затопляет пещеру, при ее прохождении постоянно приходится преодолевать узости и сифоны различных типов.

Вход в пещеру, собственно, начинается с полузакрытого сифона, наполненного грязью. Приходится работать в гидрокостюмах и постоянно преодолевать бесконечные узости и препятствия Бой-Булока. Так, чтобы попасть в «Русский тоннель», нужно сначала подняться на отметку +90 метров, потом опуститься до лагеря —700 метров и наконец подняться на отметку -130. Весь путь занимает около 3 суток. Как писали наши итальянские коллеги, ходить по Бой-Булоку можно только с одним транспортным мешком. Второй «транс» превращает жизнь в спелеокошмар. Время на дорогу увеличивается в 3-4 раза...

Пока все это был просто увлекательный рассказ за сытным ужином, но некоторое время спустя мне пришлось увидеть, как спелеологи после недельного пребывания под землей выходят на подгибающихся ногах. Их лица серы и грязны. Пещерная вода, насыщенная карбонатными соединениями, мигом превращает руки в распухшие культяпки. Чтобы попасть в пещеру, сначала нужно проползти метров 30 по горло в жидкой грязи — так поработал сель над узким входом. «Канализация» выводит в коридор, где можно встать... И бесконечно долго идти дальше, раздирая комбинезон о торчащие из стен камни.

Их жизнь под землей

Об организации подземного базового лагеря рассказывает Алексей Васильевых — один из членов группы, работавшей в «Русском тоннеле» в 1997 году.

— До «места работы» наша группа добралась в две 12-часовых смены. В первую смену добрались до лагеря — 700. Вторая смена прошла в преодолении муторных (метров по 100-150) узостей, где приходилось ползти на локтях, толкая перед собой «транс». В принципе, несложно, но убивала монотонность — за всю вторую смену нам не встретился ни один колодец. Наконец, пришли к месту установки ПБЛ (подземного базового лагеря). База представляла собой ход шириной 1-3 метра, где можно было встать в рост. С двух сторон мы отгородили ход полиэтиленом — чтобы было теплее. Вдоль стен развесили четыре гамака. Удобство базы состоит в том, что в довольно широком, по меркам Бой-Булока, ходу протекает ручей, что снимает проблему обеспечения лагеря водой. Ручей, опять же для тепла, мы завалили «комбезами», которые там и отмывались.

Пищу готовили на гексокухнях на пятачке примерно метр на метр. Во время обеда на этом пятачке еще и размещались вчетвером. Ели мало — в основном орехи, изюм, шоколад, размещенные в запаянных полиэтиленовых модулях. Обязательно горячее — супы из бульонных кубиков, чай.

График сна пытались подогнать под «земной» режим, что, впрочем, плохо получалось. Нашей основной задачей было прохождение 25-метрового колодца в «Русском коридоре». Предыдущая экспедиция набила семь метров крюков в колодце, остальное расстояние мы прошли буквально за одну рабочую смену. «Спиты» забивали, стоя на площадке, прикрепляемой к ранее забитому крюку. Это оказалось гораздо удобнее треноги — меньше уставали.

После прохождения колодца подсчитали количество оставшегося карбида. Его должно было хватить только на одну рабочую смену и выход из пещеры. Решили разделиться на две группы. Первая пошла на максимальное прохождение, вторая осталась заниматься топосъемкой. Первая группа прошла метров 30 после колодца, когда путь преградил 7-метровый уступ. Из-за недостатка времени один из членов «штурмовой» группы прошел его под потолком «скальником» и сбросил веревку. За уступом пещера начала сужаться. В течении часа шли боком и оказались перед очередным 20-метровым уступом. «Скальником» пройти не решились — опасно. Пришлось возвращаться назад. По пути домой обнаружили еще несколько боковых ответвлений, из которых явственно ощущался сильный ток воздуха. Страшно захотелось вылезти где-нибудь на поверхность... Тут еще и карбид закончился, до базы ползли в темноте.

Мы прожили в ПБЛ «Русского тоннеля» почти 8 суток. Из проблем, с которыми пришлось столкнуться, отмечу слишком длинные рабочие смены. «День» под землей продолжался полтора суток. Мало прихватили с собой карбида, но это, скорее следствие долгих рабочих смен. Особенно важно оказалось под землей беречь свои руки. Маленькая язвочка на пальце выводит человека из строя. А кожа на подушечках мгновенно истончается в агрессивной среде «вода+карбид»...

Путешествие дилетанта

Я провел в пещере всего 12 часов, но ощущения Алексея и его группы, проведших в грязи без солнечного света целую неделю, мне понятны. Однажды я и сам оказался в глубинах Бой-Булока...

Задача была подкупающе проста. Мне было поручено таскать за фото-видеооператором уральского подводного учебного центра «Капитан Кук» Ильей Анисимовым мешок с аппаратурой и подсвечивать для съемки закоулки Бой-Булока. Шли вдвоем где ползком, где на четвереньках. В особенно узких местах передавали друг другу мешок. Запомнился эпизод: где-то на третьем часе нашего подземного путешествия, когда вода уже залилась в дырявый гидрокостюм, но творческий запал еще не пропал, нам встретилось необыкновенно узкое место, рассеченное каменными пластинами.

Я спросил Илью, стараясь говорить максимально цензурно, как, по его мнению, удобнее будет преодолеть препятствие, поверху или низом? Илья, подумав, ответствовал, что низом, несомненно, будет удобнее. И вот я, распластавшись, как камбала, полез под камнями, куда едва можно было засунуть голову. Застрял, разумеется. Прорванный, где только возможно, комбинезон никак не давал пойти на попятную, поэтому пришлось остановиться, чтобы перевести дух...

Помочь человеку, застрявшему в Бой-Булоке, может только Господь Бог... или он сам — в тесных коридорах вдвоем никак не разминуться. Был случай, когда один из спелеологов предыдущих экспедиций сорвался с навески в колодце и, пролетев 17 метров, сломал себе обе ноги. Все, что смогли тогда сделать для него — это постоянно накачивать обезболивающим. Из Бой-Булока человек со сломанными ногами ползком выбирался двое суток...

Так вот, переведя дух и решив, что клаустрофобия мне уже не грозит, я по миллиметру выжал свое тело через узость. Сверху на меня немедленно упал Илья, ехидно и виновато улыбающийся: «Здесь поверху проще». Хорошо, что первым полез не он. Комплекция у нас разная...

По сантиметру, шеркаясь о камень, мы добрались до колодца Мустафы — действительно страшное оказалось зрелище. Смотришь сверху и еле различаешь в темноте язычки ацетиленового пламени на головных горелках, стоящих внизу.

Первые дни жизни «там, наверху» были посвящены моим скальным похождениям. Обвешанный альпийским оборудованием, я целыми днями лазил вверх-вниз по веревке, спущенной со скального выступа, чтобы освоиться со всеми этими «жумарами», «кролями», «карабинами» и узлом «двойная петля». Лазить по скалам оказалось просто здорово — болтаешься на подвеске между землей и небом, а вокруг — горы, и только веревка знает, спустишься ли ты вниз. Под землей все было не так романтично...

Пристегнувшись карабином к веревочным «перилам», я свесился в черный провал колодца. Участь Мустафы меня нисколько не привлекала, поэтому особенно тщательно вставил мокрую веревку в спусковое устройство и медленно поехал по ней. Одно дело, когда при рывке начинает раскачиваться десятиметровая сухая веревочка во время тренировки. Совсем другое — когда начинает амортизировать 20-метровый мокрый шнур. Чертова «спусковуха», пролежавшая в пещере уже две недели, никак не желала пропускать через себя веревку плавно, поэтому качался я, как паяц на ниточке, минут двадцать.

Наконец, дно колодца можно было потрогать или даже сесть на него. Там уже варился на сухом спирте скромный ужин, который «на воле» есть я бы остерегся — лапша, сухари, горячая вода. Но эстетствовать было глупо — голодного человека немедленно сжимает в смертельных объятиях пещерный холод.

Целью Ильи была съемка стадий прохождения колодцев Бой-Булока. Поэтому в колодце Мустафы нас ждала группа, возвращающаяся назад и специально разодетая в шикарные желтые комбинезоны. Пока Илья щелкал фотоаппаратом и жужжал видеокамерой, прошло часа два. К тому времени целительное действие горячей пищи закончилось, и зубы ощутимо постукивали друг о друга. Обратный путь превратился в нескончаемую пытку.

Забирался наверх колодца я, наверное, полчаса — глупый «кроль» (устройство для фиксации веревки) не желал последнюю фиксировать, и половина моих усилий пропадала даром. Идти назад сложнее еще и потому, что одежда уже мокрая (если не от воды, то от пота), запасы сладких пряников уже закончились, а на обильный ужин нам не позволяла надеяться глубокая ночь, уже наступившая на поверхности...

...Вышли в час ночи. Последние метры (по горло в грязи, как без этого) я не полз, а плыл в надутом гидрокостюме. Черная жижа наконец вынесло мое бренное тело на воздух, где пришлось, лязгая зубами, раздеться догола и переодеваться в сухое. Законные 100 грамм в перемерзшее нутро — и спать.

Отход на север

...После того, как русские участники экспедиций в Бой-Булок вынесли из пещеры и перенесли в Дюйболо кости несчастного Мустафы, двери любого дома в этом горном кишлаке в любое время открыты для людей с рюкзаками. В конце экспедиции, когда мы уже потихоньку выносили из-под земли накопившийся там бытовой мусор, в лагерь пришли дюйболинские старики в шапках-ушанках и вполне русских телогрейках. Попивая «чой» со сладкими пряниками, они пригласили всех экспедиционеров погостить денек-другой в кишлаке.

Дюйболо уже 700 лет лежит под вертикальной каменной стеной, обрывающей Чуль-Баир. За это время в кишлак разве что протянули линию электропередачи, хотя быт горцев блага цивилизации мало изменили. Те же арыки, те же глинобитные домики, те же способы передвижения — на ишаках по «шато».

О шато стоит сказать особо. Не знаю, сколько поколений строилась эта «дорога» из бревен, вбитых в отвесную скалу. На бревна уложены ветки, на ветки — камни. И такое вот сооружение змейкой поднимается на 300 метров вертикали. Никаких перил на шато нет и в помине, но дюйболинцам это не мешает разъезжать над пропастью по узкой — метра полтора — «дороге».

...Спустившись с шато, мы попали в настоящий рай. Бьющие из пещеры ручьи превратили небольшую долину в настоящие заросли грецкого ореха, алычи и яблонь. Спуск с Чуль-Баира закончился в доме Шахимордона — единственного в Дюйболо хаджи. Хаджой называют «официального святого», человека, совершившего хадж, то есть паломничество на святую для любого мусульманина землю — в Мекку. Шахимордон совершил хадж в прошлом году, причем путешествие в Мекку и обратно обошлось ему примерно в 40 российских рублей — основную часть средств выделило государство.

...Спали под открытым небом, в саду. Утром разбудили горластые петухи и аппетитные запахи из «кухни». Жаль, что из Дюйболо ушли рано, но аквалангистам, бывшим в составе экспедиции предстояло еще нырнуть в Холтан-Чашму — бурливый источник, рожденный в глубинах Бой-Булока. По версии Вишневского, Холтан-Чашма должен был вывести аквалангистов в многокилометровый подводный тоннель, оканчивающийся сифоном в новой части пещеры. В лучах подводных прожекторов удалось выяснить, что тоннель действительно имеется, но скорость водного потока не позволила забраться поглубже. Холтан-Чашма был оставлен как деликатес для будущих экспедиций. Мы же, стегая непокорных ишаков, спустились до кишлака Курганчи. Вечером мы были в Байсуне, а ночью «Икарус» нес нас по дороге в Бухару.

Эпилог

«...Лил дождь. Холодные капли с настойчивостью маньяка колотили по обритой голове. Тучи скакали по небу, как клубки шерсти, подброшенные расшалившимся котенком. Вслед за ними трусил на ишаке улыбающийся Садык с ружьем наперевес...» Я проснулся. В окне пылила челябинская улица, запорошенная осенней желтизной. Теперь кажется, что все было во сне: горы, пещеры, азиатское небо. Жаль, что в один и тот же сон вернуться снова никак нельзя...

P.S. Автор выражает огромную благодарность Управлению по физической культуре и спорту города Челябинска и лично начальнику Управления Юрию Николаевичу Серебренникову; руководству АО «Мечел» за предоставленный транспорт; спортивному салону «Underground» (г.Челябинск); спортивному салону «Альпур» (г.Екатеринбург); главному редактору газеты «Челябинский рабочий» Борису Николаевичу Киршину.