1976

1976.10.13.КП.

Пропасть.

Перед штурмом

ПО ГОРНОМУ склону шел человек. Он шел, как заведенный, мерно и легко, хотя к земле его давил огромный рюкзак чуть не в полцентнера весом, а дышать мешала двухкилометровая высота. Издалека, откуда на него смотрели два десятка глаз, не было видно лица, и по искаженной поклажей фигуре невозможно было узнать, кто этот шагающий “грузовичок” — “Борода” или Пантюхин.

Человек прошел каменистый спуск и теперь приближался к палатке пастухов. Люди, наблюдавшие за ним, затеяли ленивый привальный спор, пытаясь угадать его издалека, но скоро затихли н ожидании некоторых событий,

Всякое вторжение в пределы отары задевает самолюбие азиатских овчарок. Встречаясь с соперником более сильным, они (как это и с людьми бывает), конечно, со своим самолюбием как-то управляются, и на десять человек три собаки не бросятся, но на одного пять пойдут смело.

Человек вступил на территорию отары и шел, не сбавляя ход. Сзади, построившись полукругом, сходились овчарки. А ходок не замедлял и не ускорял темп. Он шел, словно опасности не существовало и наблюдатели уже начали беспокоиться. Они видели, что “грузовичок” не наклонялся значит, камней в руках у него не было и отбиваться не чем.

Собаки, чувствуя свою безопасность, вдруг, словно по сигналу, бросились к человеку.

Он остановился.

Мгновенно сбросил рюкзак и повернулся лицом к овчаркам.

Он повернулся и пошел на них. В его движении была такая сила и решимость, что инстинктивное чувство самогосохранения прижало пятерых ростом с теленка, псов к земле, лишало возможности двигаться вперед. Он шел на них с голыми руками и говорил им в оскаленные морды (как об этом можно догадаться, поскольку расстояние гасилзвук горькие, но справедливые слова.

Он не дошел до рыжего вожака метра, как тот, потушив холку и зажав между ног хвост, отскочил в сторону. остальные отпрянули назад. Человек по инерции сделав еще пару шагов вперед, по вернулся и, надвинув на себя рюкзак, легко и мерно пошел по тропе. Собаки стояли и лаяли, но теперь это была за штатная унылая брехня.

Наверху в воздух полетели самодельные кепки, сшитые из бывших джинсов, и все единодушно и радостно заорали "Пантя!"

Точно — это был Пантюхин. Геннадия Серафимовича, Гену, Генку Пантюхина, Пантю — хорошо знают в спелеологии. Я знаю с 1962 года. Со времен нашей учебы в Ленинградском университете.

Потом он потерялся. Время от времени я слышал, что Пантя работает в геологии в Воркуте, потом вернулся домой в. Крым, где в родном Симферополе работает старшим инженером в отделе карста Института минеральных ресурсов. Что он стал одним из самых опытных и умелых в стране спелеологов, что он открывает новые пещеры, защищает от браконьеров и “охотников” за сталактитами старые. Что о нем, “пещерные волки” поют песни...

Рассказывали, что, открыв вместе с друзьями новый зал в удивительной пещере, он ступил на “пол”, усеянный необыкновенной красоты каменными “цветами”, сказал: “Шагать за мной след в след. Кто сломает хоть один кристалл— убью!” И потом, притащив цемент, он с ребятами забетонировал вход, чтобы сохранить залы от разбоя: пусть люди, которые придут позже, увидят самую древнюю на земле красоту в ее первозданности.

Словом, кое-что о Пантюхине доходило.

А тут — письмо:

“Пора тебе прогуляться под землю. В сентябре — всесоюзная экспедиция в составе симферопольцев (в основном), пермяков, львовян, самаркандцев собирается пройти пропасть Килси под Самаркандом. Команда подготовлена идти на глубину выше мирового рекорда. Если там даже полтора километра, пойдем до дна. Пантя”.

Я обложился книгами о спелеологии.

Пещера (или или везде в мире называют полости глуже 200 метров — пропасть) Килси была открыта спелеологами из Киевской лаборатории спелеологических исследований (КИЛСИ — аббревиатура) и пройдена открывателями в прошлом году до 700 метров. Рекорд СССР, принадлежавший пещере “Снежная”, устоял. В этом году киевляне вновь пошли в Килси. На этот рал, как им показалось, глубже тысячи метров. Правда, вскоре исследователи, о которых речь впереди, убедились, что рекордсменов, видимо, подвели расчеты и они ошиблись в определении глубины.

Дна они не видели.

Экспедиция “Кыритау-76” хотела увидеть дно.

Когда писали информации о штурме Килем, сообщали разные данные о самых глубоких в мире пропастях. Как правило, ошибочные. Поэтому пусть вас не удивляют новые цифры. Итак, первая тройка: пропасть “Пьер-Сен-Мартэн” — 1331 метр, пропасть “Бернар” — 1289, пропасть “Бержэ” — 1143. (все во Франции).

Пропасть Килси — ?.

На этот вопрос должна была дать ответ экспедиция, которой руководил Пантюхин.

При этом он говорил: “У меня — сын, у Петрова — дочь, у остальных родители и жены — не надо их ошарашивать новостями. Степень риска свести до минимума”.

Итак, члены симферопольской секции спелеотуризма с добрым напутствием Крымского областного совета по туризму двинулись в Самарканд, где к ним присоединились спелеологи из других городов. Оттуда они с помощью заместителя председателя Самаркандского совета по туризму В. И. Кучерявых отправились к подножию плато Кырктау (что означает сорок вершин).

Машина, а затем трактор подняли их к верхней базе геологов. Выгрузив свое добро, спелеологи собрались вокруг горы вещей. Чтобы добраться до устья Килси, им предстояло перенести пять тонн груза на 12 километров. И километры эти лезли на тысячу метров вверх.

Неплохо отпуск начинался”.

ПЛАТО Кырктау — место суровое. Топлива нет, воды нет, пищи нет. Вокруг огромной. котловины неровные зубцы гор. Днем убийственно жаркое горное солнце. Ночью в канистрах на палец замерзает вода.

Вечером добрались, поставили палатки.

Юра Маштаков — строитель, он и “построил” из глины и камней печь, сложив трубу из только что опустошенных банок. Володя Родичев и Гена Штеер, вспомнив армейские навыки, вырыли в земле столовую “в неполный профиль”. Дядя Вася Васин— комендант лагеря создал из полиэтилена топилки для снега. А снег брали в соседних карстовых воронках, которыми, словно воронками от бомб было усеяно плато. В одном из снежников устроили холодильник.

Лариса Вершинская, врач экспедиции, проверила у всех давление, приказала обрабатывать питьевую воду хлорамином и благословила на спуск (кстати, в случае необходимости она и сама могла бы спуститься для оказания помощи).

Теперь, прежде чем приступить к рассказу о штурме Килси, два слова о пропастях. Может создаться впечатление, что глубокая пещера напоминает ствол шахты. Более или менее прямой, усеянный разными красотами. На самом деле пропасть — устройство сложное. Многие сотни и тысячи лет, находя слабые места, вода вымывала себе путь, создавая причудливой формы вертикальные, горизонтальные, наклонные ходы, образуя огромные залы и узкие извилистые газы. Эту работу вода ведет и теперь.

В пещере абсолютно темно, стопроцентная влажность, почти постоянная температура плюс три — четыре градуса по Цельсию и непрерывно по стенкам, с уступов на голову (чем ниже—тем больше) льется ледяная вода. Ледяная вода заполняет ямы на “полу”, течет ручьями.

Мир Килси темен, мрачен и неприветлив.

Галя Кочербинова, “банкир” экспедиции, она же инженер симферопольских реставрационных мастерских, пробыв под землей всего полсуток, призналась, что в пещере мечтала о двух вещах: чтобы наружу выйти утром или днем — увидеть солнце. И поесть горячей рисовой каши.

Может, за то они и любят спелеологию, что она заставляет ценить простые вещи—свет, улыбку, свежий хлеб. Что она делает более чувствительными рецепторы, в том числе рецепторы души. И почти намертво связывает в сознании мысль “я нужен людям” с мыслью “люди нужны мне”...

Но не только это. Влечет неизвестность, жажда открытий, нераскрытая тайна земли, на которую до тебя никогда не ступала нога человека. И то, что никто— ни зверь, ни птица, ни насекомые — не видел ( этих стен и никто не знает, куда ведет этот ход и что за ним ожидает тебя в огромной тьме на глубине одного километра под землей. Спелеология воспитывает, конечно, силу, ловкость, находчивость и смелость, но она еще воспитывает и надежность, доверие, коллективизм, высокую нравственность. Под землей группа людей становится единым организмом, где жизнь каждого зависит от всех и жизнь всех — от каждого. Потому что 1000 метров — это страшная глубина. И еще спелеология воспитывает уважение к природе.

— Мы не побеждаем пещеры, мы постигаем их,— говорит мне Пантюхин. Он сидит под крупными звездами у костра, в котором пылает единственное топливо Кырктау — кизяк. В лазаретной палатке играет на гитаре “Борода” — Коля Леонов, человек пять вполголоса поют, остальные слушают.

Подходит Паша Петров и глядя в костер, говорит задумчиво, ни к кому не обращаясь,

— Смотри, какой огонь. Ни кому не приходило в голову сделать вертолет, работающий на кизяке? Для горных райо-ов. Интересная идея.

Пантюхин продолжает:

— Так вот, цель у нас есть—дно! И мы его достигнем, Но не ценой здоровья, моральных и физических травм, потому что это не война. И все из отпуска должны вернуться целыми и невредимыми. Достижение дна — это достижение. И ничего больше. Не победа, понимаешь? Победа предполагает борьбу с чем-то враждебным (пусть условно, как в боксе). А можно ли при роду считать враждебной только потому, что не не знаем и не умеем, или не готовы (морально, физически или техника слаба) с ней сотрудничать?

— Вы готовы сотрудничать с Килси?

— Я авантюр не люблю, Мы готовились долго и тщательно. Ребята замечательные и пройдут полтора километра, если они есть! До дна! До самой ее темной сути!

— Значит, дно и есть суть.

— Вот уж нет! Суть — достижение дна. А как только мы коснемся его — сутью станут исследования, в том числе и мои родные геологические. Промеры, пробы, съемки. Исследование глубины.

— А потом?

— Поиск новых глубин.

— Кто пойдет на дно?

— Участвовать в штурме будут многие, человек 30, а на дно должны опуститься шесть человек. Самые опытные.

Пиши: Павел Петров, 25 лет, экономист симферопольского треста “Облмежколхозстрой”; Александр Шевчук, 24 года, монтажник-высотник управления “Крымэкергоспецремонт”; Олег Чурин, 20 лет, учащийся 4-го курса Крымского художественного училища: Сергей Евдокимов 29 лет, слесарь - электромонтажник из Перми; Мирон Михалевич — 26 лет, техник ботанического сада Львовского университета, и я.

Костер догорел. Лагерь затих. По гребню гор черные на черном фоне брели кони.

Ю. РОСТ.

(Наш спец. корр.).

Плато Кырктау, Узбекская ССР.

На снимке: Геннадий ПАНТЮХИН в пещере Килси после штурма. •

Фото автора.